А роль их сводилась лишь к одному – они были со мною.
На прошлогоднем летнем Gogol’е – это была "Распознавание образов" Уильяма Гибсона.
Клуб "Б1" был забит под завязку, люди стояли плечом к плечу, а не танцевать было невозможно.
Сумки с собой не было, поэтому книгу заткнул за пояс. От многочисленных подпрыгиваний – пряжка довольно глубоко вгрызлась в мякоть обложки.
Так и стоит у меня теперь книжечка. Покалеченная.
На The Prodigy было многотысячно и божественно.
Пол был залит дешевым "ягуаром", людскими плевками, потом. Черные полосы от растоптаных окурков.
И невозможно было не танцевать. Оберегая, правда, у ног сумку, в которой лежал томик Чхартишвили – "Писатель и самоубийство".
Кстати, концерт задержался чуток. Сначала чинили ограждение, потом гоняли народ с колон, на которых подвешены динамики.
Все это при включеном свете. Как раз, чтобы главу мне дочитать.
В декабре опять приезжает Gogol Bordello, надо будет взять что-нибудь почитать.
Быть может "Тараса Бульбу"? В Америке как раз вышло издание, с предисловием Евгения Гудзя – лидера Гоголей.
The Prodigy – приезжайте еще, ради такого концерта я буду готов хоть всю библиотеку на себе притащить и читать, пока, наконец-то, концерт не начнется.
Мог ли я пройти мимо книги, на обложке которой значится "Довлатов"? Не мог. Особенно, если эта книга выложена на прилавочке – "все по 40". 
Как верно заметила моя жена, какие же это вредные советы, ведь все логично и правильно: "Если хотите узнать, что чувствует пятилетний ребенок, когда вы на него сердитесь, сходите в зоопарк, зелзьте в вольер к слону и хорошенько его раздразните".