ЛитИстина

Какое чудо из чудес,
Какая радость! и покой…
Христос – Воскрес! Христос Воскрес -
И спас весь мир. И нас с тобой.

Воздуха влага.
Запах дома.
Мокрый асфальт.
Легкий шаг.
Я соглашаюсь.
Пусть по-другому,

Главное,
Чтобы могла
дышать.

* * *

Чернея, сопит глухота
Над жадно раскрытыми ртами.
Испуганный вдох без дыханья

И жалоба глаз вникуда,

Их взгляд, погруженный в года,
Питая собою пространства,
Пытается выйти из транса,
Чтоб слышать, как дышит вода.

* * *

Земля кипит!.. – Нет, это только кажется.

Над снежным миром вьюжно-снежный дым.
Все в вихре пляшет, мне одной не пляшется.
Мне и домам приземисто-седым.

* * *

Бывает душа так светла -
И внешнего света не надо.
Не знаешь, предвестье чего,

А может, чего-то итог.
И хочется плакать и петь,
И петь, и мечтать, и тихонько
Смеяться, и думать о ком-то,
И даже не важно, о ком.

Королевич мой прекрасный.
не печалься, не грусти:
будет месяц в небе ясный,
будут ландыши цвести.
Снова станет всё как прежде –
осень ведь не навсегда!

Умереть не дай надежде
и не думай никогда
о любви своей печальной,
душу рвущей на куски.
Только образ – нежный, дальний,
милый – в сердце сбереги.

- Что случилось? что случилось?
- Слышал? Солнце отключилось!
- Без объясненья!
- Не ясна причина!
- Срочно звоните в службу почина!
- Алло!

- Отключено безвозвратно!
Мы понимаем: не очень приятно!
- Но как же так? Ведь отпуск,
лето,
Весь год мы копили
на отдых,
билеты…
- Не можем помочь: все попали в беду!

Идите к солнцу
самому.
- Что происходит? – толпа вопрошала.
А солнце им важно так отвечало:
– Поймите, вы низко,
а я высоко.
На расстоянье
светить нелегко.

Тем более,
люди,
вы очень мелки.
Не с вами – со звездами мне по пути!»
«Солнце, не выжить никак без тебя!» –
Плачет,
рыдает
планета Земля.

«Останься» – кричали. Но солнце ушло.
Забыло про Землю:
что было – прошло.

Мораль этой сказки банально-проста:
От звезд к человечеству нету моста.

Никакое отраженье
Не покажет наложенья
Лжи на сладкие уста:
Ложь невидима, пуста.

Раны

Высыхают, исчезают
Капли крови на душе.
_______________ Раны – долго заживают,
Смотришь – новые уже.

Вечер

Тени замерли. Нежною ленью
_______________ Контур по полу мягко размыт.

Стены спят.
В полусонном томленье
Свет в объятиях ночи скользит.

Ночь

Ночь, давай поговорим:
Ты прости, но мне не спится.
Знаю, случай поправим
(Коль снотворного напиться),

Но – давай поговорим…

(далее…)

Не слышно ни голоса, ни ветра.
Остались только слова,
Глядящие из под осоловелого века.
Реки рекою рекут, изрекут
Бурлящее эхало века.

Ходит по лесу, рыщет волчица с малою.
В небе высоком кричит одинокая птица.
Соком березовым в горле – кипящей смолою,
Красным рубцом на губах – не журавль, не синица.

Что ж, в темноте кошки серы, а может быть сиры,
Каждый кобель лезет в сэры, а может – за сыром.
Я переполнен надеждой как ванна с засором.
Я переполнен мечтой как мальчишка с засосом.

Только надежды уже не дерзки, а надежны.
Только мечты – о краюхе уже, не о мачтах.
Левой сжимаем объятья, а правой – меч в ножнах.
Сколько ни бей по мячу, но ничья в этом матче.

Сколько в упор ни стреляй – все равно будет мимо.
Сколько пирог ни пеки – получается пицца.
Место дуэли покину задумчивым мимом,
Выстрелю в воздух, убью одинокую птицу.

Сказка про Арепку

В кабаке, от скуки изнывая,
Бросив надоевшие дела,
Старого дружка нашел вчера я,
Хвата. За окном сирень цвела.

Ну и ну, ну морда, ну манеры!

Стал теперь мой друг, Арепо-сатор,
Враг метафизической мадеры
И модерна грозный модератор.

Я ему: «Про жизни сантименты,
Спой, прошу», но разве упросить…
Он, допив стакан, сказал мне: «Мене, -
Две текилы, – текел, упарсин»

Он когда-то плуг заместо лиры

Над пустой строкою напрягал,
И в углу заброшенной квартиры
Был и бог, и царь, и генерал

Между рифм и русских междометий.
Но потом, согласно ремеслу,
Он себе иной удел наметил,
Чтоб служить не слову, а числу.

Для него словесные ухабы -

Форма принудительных работ.
Ох давно его не злили бабы,
Оттого и рифма не идет!

Как ни tenet он, как ни по-tenet,
Из тенёты вытянуть не может.
То ли стал под старость импотентом,
То ли совесть пахарская гложет.

Сомнение

В жизни есть место престо, в поле есть место просо.
Есть права и у веток – почище чем право вето.
Но почему скопилось столько пустых вопросов?
И почему на них нету простых ответов?

Трудно вырастить хлеб на конопляном поле.
Трудно увидеть небо на грошовой иконе.
Если не видел лошадь, лучшая лошадь – пони.
Только есть они где-то, ходят над речкой кони.

Как бы не струсить, как не уйти в детали?
Бисер метать – не страшно, только бы было слышно.
Коли не слышно Богу, все твои жертвы – Кали.
Вся твоя жатва – в жерло, строчки твои – что дышло.

Скоро лето протянет черную метку.
Может, не надо галсом, может быть, лучше гасом?
Русь, дай ответ, прошу… Но не дает ответа.
Только смычком по жилам, серым сверчком двугласым…

К***

Я так замерз от наших полувстреч,
От полуласк и полуразговоров,
При полулунии полусведенья плеч,
И от твоих безмолвных приговоров,

Когда «казнить нельзя помиловать» звучит -
«Полуказнить-полупомиловать…». Возможно,

Палач уж начал свой топор точить,
Но делает он это осторожно.

Всю жизнь играя на полутонах,
Я получил в награду полуприз:
Твой полувзгляд, забытый впопыхах -
Полуупрек в глазах, глядящих вниз.

Наверно, это – повеленье звезд,
Не только наказанье, но и радость.

Я думал, поезд всю тебя увез,
На самом деле ты полуосталась.

По питерским дворам-полуколодцам
Ты бродишь в поисках ушедших привидений.
Ты смотришь вверх и видишь полусолнце,
И на глазах не тени – полутени…

***
Чередою мучительных встреч,

Чередою безумных разлук,
Грудью осени встретив картечь,
Жизнь летит, словно птицы на юг.

Чередой молчаливых потерь,
Чередою кричащих измен,
Закрываю я новую дверь,
И бессмысленно жду перемен.

Чередою любви и стыда,

Чередою блаженства и боли,
И сознанья, что все же была
Та минута, которой боле

Не бывать, я ищу ключи,
Закрываю замок и в ночь
Ухожу – туда, где ничьи.
Прочь…

Уходящему лету

Из атрибутов лета мне известны два:
Жужжанье мух над бутербродом с маслом,
И черная табличка у пруда,
Гласящая: «Ходить по льду – опасно».

Дежавю

Вновь за окном стоит холодная весна,
Так, не весна, а послезимье даже,

Ленивая капель – подруга сна,
И женщина меня не любит та же.

И те же тени, маски, имена
В сомнамбулической комедии Дель-Арте
Меня кружат, разменивают на
Полушки слов, проигрывают в карты,

И строят планы на мои мечты…
Когда б все это было не во сне,

В том странном сне, где первой буквой – «Ты»,
А «Я» – глагол, не стоило бы мне

И жеста разогнать весь этот сброд,
Голодных духов, падких на смятенье
В моей душе. Но не найти мне брод
Назад в реальность, недоразуменье

Не в том, что в этом месте брода нету,
Скорее в том, что имя речки – Лета…

Прозрачность

Слова в тетрадке не отбрасывают тени.
Слова прозрачны словно девушки в июле.
Слова нависли над строкой как капители,
Как ветви ив – их ветры лжи пригнули.

Стихи порхают над землей как коростели.
Стихи беззвучно плачут и смеются.

Стихи прозрачны как декабрьские метели.
Стихи – осколки кем-то брошенного блюдца.

Любовь прозрачна и чиста как сок весенний,
Проклятье Вечного жида перед расстрелом.
Она не терпит слов, стихов и откровений, -
Лишь полоса в душе, отчеркнутая мелом.

Между Сциллой и Харибдой

Я брожу по переулкам -
Жизнь вокруг полна искусов.
Как мне выбрать в храме гулком
Между Буддой и Иисусом?

Мне милы родные ритмы,
Как китайцу плошка с рисом.
Но пройти ль по жалу бритвы
Между Майком и Борисом?

Грусть-печаль меня снедает,
Я от этого дурею:
Спьяну прошмыгнуть пытаюсь
Между русским и евреем.

Жизнь – не проза, а верлибр,
Но никак я не усвою,
На хрена мне этот выбор
Между дружбой и любовью?

То ли Вронский, то ли Мышкин,
Но в любой из ипостасей
Все равно мне будет крышка
Между Анной и Настасьей.

На затопление станции «Мир»

Пятнадцать лет одни и те же лица:
Ну как тут, к черту, не уйти в запой!

Быть трудно орбитальною столицей:
Кому-то домом, большинству – звездой.

Был молодым и вел свой счет победам,
Но притомился, скис – и впопыхах
Был скормлен министерским мироедам,
Всемирным почитателям папах.

И, наглотавшись вдрызг межзвездной пыли,
Такой земной – и все же неземной! -

Затоплен был. Зачем? – Тебя забыли…
Бедняга Мир, ты не один такой.

Вот так когда-нибудь, полив хозяйский фикус,
Какой-то прощелыга-половой
Придаст мне «корректирующий импульс»
Пинком под зад – и в омут головой.

Сгорел мотивчик, пелся – не допелся.
Душа – как искореженный металл…

Плевать, ведь я работал, я вертелся.
Плевать, ведь я не ползал – я летал!

Часами сидеть неподвижно,
Смотреть, как плывут облака…
Они всегда чуточку выше,
Чем может нащупать рука.

А девочка пишет о смерти
Такие прямые слова,
Вы чуточку меньше ей верьте –
Она, как и прежде, жива

И верит в какие-то цифры,
Мечтает кого-то найти…
Здесь надо лишь чуточку рифму
Подправить – и дальше идти.

Наверх, по неровным ступеням,
Туда, где не движется лифт,
Где чуточку медленней время
Сквозь тонкие пальцы бежит…

Обнявши себя за колени,
Часами на небо смотреть…
Там чуточку больше сомнений
В вопросе, где жизнь, а где смерть,

Там хочется вспомнить о многом
Затем, чтоб о многом забыть,
И чуточку больше о Боге
Понять – и с ним рядом побыть…

Идут чередою эпохи,
Сменяют друг друга века –
А в небе, как вечности крохи,
Все так же плывут облака,

И девочка, сидя на крыше,
Совсем никуда не спешит
И чуточку скомканно пишет
О том, как они хороши.

Желтый отблеск фонаря,
Отражаясь от предмета,
Открывает для меня
Ощущенье, что заря -
Лишь иллюзия рассвета.
Только ночь есть царство света:

Свет, рожденный в этой мгле,
В тыщу раз сильнее солнца,
Он сойдется, как в игле,
Что, пройдя через оконце,
Остановится во мне.
Этот свет, посланник ночи,
Ведь не просто так горит!
Он в мои впадает очи,
И душою говорит.

И душа, внимая свету,
Унеслась бы вмиг туда….
Но…стекло…свеча…газета…
Неужели навсегда?

Везут наше небо на катафалке,
Мне больно, я плачу, вы слышите, плачу?!
Конец очевиден, не надо гадалки,
Предвижу: мы все попадём под раздачу.

Кровавые раны и горькие слёзы,

Ах, люди, спасите, оно умирает!
И гроб усыпают багряные розы,
Небесный отец, к нам взывая, страдает:

Пока не пропали, опомнитесь, люди!
Пока не горят ваши души огнём!..
Вы глупые дети, в то время, как судьи
Уже наготове с незримым мечом…

О вреде мыслей

Зови!.. и звуки растворятся в тишине,
Здесь нет таких, кто бы услышал,
Умрешь; твоя пустая ниша
Потонет и сокроется во мгле.

Твори!.. никто и никогда не прочитает
Бессмертный звон твоих стихов,
Гурьбой промчится мимо стая облаков –

Здесь люди не живут, здесь люди не мечтают.

Дари!.. и в миг отвергнут дар бесценный,
Который значил больше для тебя,
Чем вся любовь, весь свет и вся земля,
Дари и гибни, наслаждайся болью верной!

Люби!.. вонзай себе скорее в сердце нож!
А люди – твои братья и друзья –
Тебе помогут в этом, не помочь нельзя,

Почувствуй праведную ложь!

Скажи, решил ли ты не звать, не верить, не любить
И с местью наготове быть всегда?
Так знай, что так, моя душа,
Не сможешь и минуты ты прожить…

Размышления в автобусе

В тёплом автобусе мрачные люди,
А за окном небо с привкусом ртути,
Забыться, заснуть, не слышать динамик:
Бессмысленный поп, водитель-лунатик.

Рыхлое небо нас давит собою,
Мир поглощён жестокой игрою:
Сомнамбулы – люди – пытаются жить,
Как же они посмели забыть,

Что действительность всю не постигнуть глазами,
Что жизнь… она лучше, чем видится нами?!

Нам с детства внушают, что надо бороться,
За место под солнцем; и чем обернётся
Тупая борьба головы со стеной?
Упрямо ты борешься только с собой.
Надежды, мечты разбиваются в кровь,
Предел, ты потерян: не веришь в любовь.

Восстань ото сна и вновь возродись,
Не чахнуть, а жить здесь мы все собрались.
И миру даруй хоть немного тепла,
А жизнь не обидит – отплатит сполна!

В автобусе тёплом счастливые люди…

Высшим земным инстанциям

Я брови стригу газонокосилкой,
Я делаю всё не спеша и всерьёз,
В раздумье стоим мы с тобой на развилке,
И только блестит твой проколотый нос.

Зачем у пингвинов вы отняли душу,
Зачем вы пленили овцу и козу?
А ели зачем несъедобную грушу –
Я логики вашей никак не пойму.

Зачем же вы мир весь попсой наводнили,
А отняли разум зачем вы у нас?
Считаете вы, что в игре победили,
Но вы же её проиграли как раз.