ДВЕНАДЦАТЬ КОПИЙ ИМПЕРАТОРА
Мягкая, в белой перчатке рука Императора расслабленно легла на подлокотник. Ему нечего бояться – там за троном сидит на маленьком стульчике гарантия его безопасности. Владыка окинул взглядом посетителя: юноша в тёмной одежде преклонил колено и широко упёрся ладонями в пол – знак абсолютного повиновения.
– Как твоё имя?
– Кидо, господин.
– Итак, ты решил воспользоваться своим правом подданного, правом на один разговор со мной. Что ты хотел?
– Служить в вашем личном отряде. Я слышал, что одно место освободилось.
– Действительно. Но ты наверняка знаешь, что этого удостаиваются немногие.
– Знаю. Я обучался в Высшей Военной Академии и признан лучшим выпускником за последние восемь лет.
– Неплохо. Кажется, мне о тебе даже докладывали… А почему ты решил именно так собой распорядиться?
– Я хочу приносить кому-то пользу… И поскольку в вас нуждаются все, я буду наиболее полезен, служа вам. У меня нет ничего, чем я дорожил бы, ради чего бы жертвовал. Но я смогу дорожить вами…
Кидо замолчал.
– Думаю, ты подходишь. Но надо проверить тебя.
– Как угодно.
Император подумал, а потом вкрадчиво спросил:
– Кто ты, Кидо?
– Я – оружие моего Императора.
– И ты готов быть мне верным?
– Да. Так, как бывает верно копьё. Я хочу вам служить.
Юноша отвечал на вопросы спокойно, не думая.
– И как ты можешь послужить мне?
– Как копьё служит. Вы можете ударить мною, или защититься, или опереться на меня, как на посох. Можете повесить на стену, чтобы показывать гостям, или хранить в арсенале. И всегда знать, что я у вас есть.
– А если я захочу переломить своё копьё пополам и выбросить?
– Оно переломится.
– Ты веришь в то, что говоришь?
– Да, господин.
– А я не верю, – заявил Император и откинулся на спинку трона. – Докажи мне. Я хочу две половинки моего копья.
Кидо поднял глаза на повелителя. Тот смотрел насмешливо и с любопытством.
– Мне-то терять нечего, но зачем вам нужно испорченное оружие? – осмелился спросить юноша.
– А разве копью это интересно? – понизил голос император, бросив под ноги собеседнику свой меч.
– По воле вашей… – тихо произнёс Кидо.
Он крутанул меч, чтобы дать ему разгон, развернул лезвием к себе и вонзил в бок, разрубив тело почти на две трети. А затем завалился на спину, так и не выпустив рукояти.
Пушистый ковёр старательно впитывал кровь. Император потёр подбородок и улыбнулся почти нежно.
– Какой славный боец! Действительно готов служить. Гишту, верни мне его.
Из-за трона беззвучно выступил беловолосый мальчик лет пяти и, взяв Императора за руку, подвёл к мёртвому воину.
– Я не советую, – тихим голоском произнёс мальчик. – Этот человек и без того будет бесконечно предан тебе – видишь, он умер без колебаний? У него очень сильный дух, и я бы хотел его впитать, но потом это может нам обоим навредить. Будет лучше, если он вернётся в родное тело.
– А ты и не советуй. Просто делай то, о чём договорились. Только так я могу быть уверен в своих воинах.
– Что ж… Как хочешь.
Маленькая ладошка коснулась страшной раны и переместилась на лоб Кидо. Разрубленные ткани начали срастаться. Это был сложный процесс: левая рука Гишту, Кисть Берущая, которой он держал Императора, забрала у повелителя частичку его души. Правая, Кисть Дарящая, передала эту частичку мертвецу, оживляя его. Когда Кидо сделал первый хриплый вдох, мальчик высоко подпрыгнул, будто гонялся за бабочкой. Левая рука ухватила душу воина, ещё не успевшую отлететь, а правая легла на лоб Императора.
– Я вернул его, – сказал Гишту, снова садясь на свой стульчик.
Император опустился на трон и стал смотреть, как медленно приходит в себя оживший. Наконец, Кидо поднялся, чуть шатаясь, и вперил взгляд в повелителя. Сначала непонимающий, потом изумлённый. Секунду он смотрел в глаза Императора, в самую глубь, с ужасом узнавая в них отражение своей собственной души.
– Ты… Вы… Не-е-ет! – Кидо снова упал, давясь накатившими слезами. – Зачем вы забрали у меня… меня? Верните! Это же моя… это же – я!
Он бился в судорогах. Тело отказывалось существовать после того, как его родную, трепетно любимую душу заменили чужеродным клочком. Оно пыталось снова умереть.
– Живи, Кидо, – глухо приказал Император. – Я отдал тебе часть своей души, но взамен забираю тебя себе целиком. Теперь ты действительно моё оружие.
Кидо хрипел и плакал. Ему хотелось, так безумно и отчаянно хотелось подползти к Императору и изо всех сил обнять его, чтобы душа, сидевшая внутри чужого тела, узнала хозяина, вспомнила его любовь и вернулась! Но он не мог. Из-за спинки белого мраморного трона на юношу холодно и тяжело смотрел Гишту. И под его неподвижным взглядом в Кидо погибала память о родной душе, и просыпался, набирал силы кусочек воли Императора.
Судороги прекратились. Высохли слёзы. Новоё копьё Императора вернулось в позу повиновения и заговорило совершенно без эмоций:
– Я виноват, накажите меня. Я умер раньше, чем успел выполнить ваш приказ. Я подвёл.
– Всё в порядке, Кидо. Я прощаю тебя. Но смотри, в другой раз не подводи, – мягко сказал властелин. – А теперь, ступай.
– По воле вашей, – отозвался юноша и тихо вышел.
Полторы недели спустя.
Кидо сидел в трактире и с отрешённым видом потягивал эль. Очередное задание прошло успешно: надоевший Императору интриган лежит сейчас в кровати у себя дома, держа в руках собственную голову. Повелитель остался доволен, и это заставляло воина ликовать. Он полезен Императору! Улыбка господина приводила Кидо в невероятный восторг. «Молодец! Можешь пойти и выпить чего-нибудь», – сказал Император, и юноша послушно бросился выполнять и эти его слова.
И теперь он понемногу пьянел, всё больше погружаясь в водоворот чувств. Ликование постепенно проходило, уступая место привычной тоске. Эту тоску знал каждый из отряда двенадцати копий Императора. Она всегда подступала, если слуга находился в отдалении от господина…
В трактире стало особенно шумно, и Кидо оторвался от раздумий. Буянила компания пьяных солдат в форме городской стражи.
– Какого демона мы тут работаем, как заведённые, когда нам так мало платят! – с надрывом выкрикнул один.
– Верно, Мадэни! Мы живём, как нищие! – вторил другой.
– А казна, небось, полным полна золота! – всё больше заводился Мадэни.
– Точно! Только казначеям нет дела до простых трудяг! Они только и заботятся о том, чтобы каждый день менять ковры нашему драгоценному Императору.
Кидо радостно улыбнулся. Драгоценный Император! Эти солдаты тоже понимают, какое это счастье – служить!
– Ты прав, приятель, – важно кивнул Мадэни. – Императору и его людям плевать на народ.
Юноша уронил кружку. Что? Кто им такое сказал?
– К дьяволу этого Императора… – проворчал Мадэни, гулко стукнув кулаком о стол.
Кидо в один миг оказался рядом с ними.
– Что? – переспросил он, не веря, что в мире остались ещё люди, которые не любят повелителя.
– Я говорю, разорви его нечисть, этого Императора! Пусть платит нам за службу!
– А разве за службу надо платить деньгами? – изумился Кидо. – Разве не достаточная плата – его довольство?
Оба солдата смотрели на юношу исподлобья.
– А-а, ты должно быть из отряда двенадцати? – хмуро усмехнулся Мадэни.
– Да.
Будь солдат трезв, он ни за что не сказал бы подобного верному псу Императора. Но хмель ударил ему в голову, и непрошенные слова всё-таки вырвались.
– Передай своему хозяину, мразь бездушная, что я его проклинаю! – рявкнул Мадэни и гневно стиснул зубы.
Кидо на секунду опешил – слово «бездушная» странной болью отозвалось у него внутри. А потом его глаза ужесточились. Ничего не говоря, не меняясь в лице, он взял со стола обеденный нож и воткнул его Мадэни в язык, легко пробив сжатые челюсти. И так же молча вышел, не обращая внимания на резко накрывшую трактир тишину.
Вечером того же дня.
Кидо преклонил колено и упёр ладони в пол, мимолётно и без эмоций отметив, что в Малой Тронной Комнате действительно часто меняли ковры.
– Ну что, Кидо? Ты отдохнул сегодня?
– Да, мой Император. Я убил одного вашего врага.
– Правда? – насторожился повелитель. – Что за враг?
– Просто солдат городского гарнизона. Он почему-то хотел, чтобы вы платили ему больше денег за службу. А потом он проклял вас, и я его убил.
– Плохо дело, – неожиданно подал голос Гишту. – Предсмертные проклятия могут быть опасны. Что он сказал?
– «Разорви его нечисть». Но это не важно, – спокойно ответил Кидо. – Он был пьян и не знал, что скоро умрёт, когда произносил слова.
Гишту промолчал.
– Хорошо, – кивнул Император. – Кидо, у меня для тебя есть ещё одно задание. Очень важное. От него зависит ход войны, которая скоро начнётся.
– Что я должен делать? – с готовностью откликнулся юноша.
– Наши северные соседи стягивают к границе войска. Ты должен подобраться к их лагерю, притворившись моим придворным охотником, и дать им себя поймать. Но они должны не поверить, что ты охотник, и принять тебя за шпиона. Потом они станут тебя допрашивать.
Кидо открыто улыбнулся.
– Они не…
– Да-да, – не дал ему договорить Император, – Я-то знаю, что ты способен выдержать любую пытку и не сломаться. Но они – нет. Именно поэтому ты идеально подходишь для этого задания. Сначала ты должен отпираться и отказываться говорить. А через некоторое время сделай вид, что больше не можешь терпеть, что сдался. И начни давать им ложную информацию. Но учти, они должны тебе поверить!..
– Что мне сказать им?
– Это ты узнаешь чуть позже.
Император тихонько усмехнулся. Юноша с самого начала готов был на многое, а теперь, когда их соединяло двойное родство душ, он стал готов на всё. Кидо ничего не боялся, его интересовало лишь успешное выполнение приказа.
– Теперь вторая часть твоей миссии. За то время, пока ты будешь находиться у них, ты должен вести себя так, чтобы они тебя возненавидели. Доведи их до белого каления, чтобы информация, которая нужна им от тебя, была единственным, что сдерживало бы их. И после того, как ты всё им расскажешь, они должны без колебаний тебя убить.
– А как вы узнаете, что я уже умер? – обеспокоенно спросил Кидо.
– На этот счёт не волнуйся. Я узнаю. Ты всё понял? Сделаешь, как надо?
– По воле вашей, – твёрдо ответил воин. – Я счастлив, что из всех копий вы выбрали меня.
– Вот и славно.
– Мой Император…
– Ты хочешь что-то спросить?
– Да. Раз уж я вижу вас в последний раз, и больше не смогу задать этого вопроса… Почему вы называете нас копьями?
– Потому что в своей верности вы идентичны. Вы так похожи, как будто являетесь частями одной личности. Вы не копья, а копии. А теперь слушай, что нужно будет говорить…
– И зачем это всё? – спросил Гишту, едва за копьём закрылась дверь.
Император немного помолчал, затем неохотно начал говорить.
– Им нужна Вторая Северная провинция Империи, поскольку там богатые залежи золота. Из-за неё постоянно идут споры, но всё-таки она принадлежит нам… Похоже, они начали действовать решительно. Но им пока мало что известно, мои копья успешно выслеживают вражеских шпионов. Они не решатся напасть, пока не соберут достаточно сведений. А нам эта война нужна не меньше. Мы превосходим их силой и наверняка выиграем, после чего появится шанс отхватить у них кусок территории. Но претендовать на чужие земли после войны может только та сторона, которая не была зачинщицей. Поэтому и нам и им нужно, чтобы первую кровь пролил противник. Ты понимаешь, Гишту?
– Вполне. Но почему они ещё не напали, если мы убиваем их шпионов?
– Во-первых, мы их не убиваем, а прячем. Об этом знают только я, ты и мои копья. А во-вторых, я уже сказал, что у них мало сведений. Если Кидо все правильно сделает и действительно там умрёт, это и будет первая кровь. И тогда я получу официальное право напасть.
Через месяц.
Император поднялся и раздражённо раздёрнул шторы. В воздухе стояла духота, и он никак не мог заснуть. Возвращаясь к постели, он обратил внимание, что кроватка мальчика тоже пустует.
– Гишту? – негромко позвал Император.
– Я тоже не могу спать. – Мальчик сидел в любимом кресле повелителя, поджав ноги. Его светлые волосы под лунной ладонью отливали зеленоватыми бликами.
– Тебе жарко?
– Нет. Холодно.
Император удивлённо вскинул бровь.
– Я беспокоюсь, – объяснил Гишту. – Из-за проклятия. Тот солдат не знал, что он на грани, его разум не сомневался. Но душа куда более чутка и проницательна – она могла предугадать приближение конца. Это способно придать проклятию силу…
– Но ты ведь сумеешь защитить меня?
– Возможно. Но мне надо знать, с чем бороться. А проклятия – странная субстанция. Никогда не угадаешь, в какой форме они воплотятся.
Император резко отвернулся и принялся разглядывать синие крыши столицы.
– На что ты мне нужен тогда, Гишту, если не уверен в своей мощи!
Гишту хихикнул ласково, по-детски, и от этого Императору сделалось дурно. Он снова повернулся к союзнику – и не смог подавить дрожь. Мальчик изменялся. Тонкая кожа сползала вместе с одеждой, обнажая жирное змеиное туловище, облечённое прохладной, как нефрит, белёсой чешуёй. У этой змеи не было конца – с обеих сторон по голове. Две уродливые влажные головы со сверлящими глазами. Пасть Берущая и Пасть Дарящая.
– Ты тоже не уверен в моей мощи? – произнесла змея голосом ребёнка.
– П… прости, Гишту! Не знаю, что на меня…
– Больше не сомневайся во мне. Ты ведь не сомневался, когда подписывал договор? А сейчас, благодаря тебе, я ещё вырос! Каждый раз, когда погибает кто-то из твоих воинов-копий, я возвращаю тебе освободившуюся часть души, – говорила Пасть Дарящая.
– И забираю душу копья себе, становясь сильнее, – продолжала Пасть Берущая.
– А нельзя ли сразу разделить меня на сотню кусочков, и потом убить их? Тогда ты враз получишь сотню душ.
– Вы, люди, такие жадные… Я тоже ненасытен, но моя жадность никогда не переходит за грань разумного! Если твоя душа будет больше, чем в двенадцати местах одновременно, кроме родного тела, её разорвёт, и она никогда больше не сложится воедино. Да и я погибну, если съем так много за один раз. Наши ограничения дополняют друг друга, именно поэтому договор стал возможен.
Император теребил ворот ночной рубашки: от Гишту перестало веять холодом, и на владыку снова навалилась духота. Змея влезла головами в рукава детской рубашки, и Император облегченно перевёл дух. На кресле снова сидел, поджав ноги, беловолосый мальчик.
Внезапно Император охнул и обхватил руками голову.
– Ненавижу… такие моменты… – простонал он и без сил привалился к стене.
Его одолело невыносимое ощущение, будто всё на свете перестало существовать, и ничего никогда не сможет принести ему радость, потому что он – умер… А потом жуткая печаль сменилась непередаваемым облегчением. Кусочек души одного из копий потерял вместилище, но зато смог вернуться обратно к своему хозяину. А вместе с ним к Императору пришла чужая память.
Он вытер взмокший лоб подолом рубашки и удовлетворённо оскалился.
– Кидо безупречно выполнил задание, – сообщил он.
– Хорошо. Тогда нужно сделать официальное заявление о войне и как можно быстрее добраться до тела. А заодно распустить весть о вакансии в отряде. – Гишту тоже выглядел довольным.
– Да, как можно скорее… – задумчиво отозвался Император. – Я уже чувствую противоречия.
Гишту пожал плечами. Эти противоречия чувствовал, наверное, единственный человек во вселенной. В первые минуты смерти душа ощущает потребность находиться рядом со своим родным телом, ещё хоть раз увидеть его, такое любимое, такое любящее… И потому частичка Императора после гибели тела Кидо метнулась домой. Она была счастлива обрести своего настоящего хозяина живым. А душа юноши, почувствовав, что ещё раз потеряла родного ей человека, стремилась оказаться рядом с ним, но не могла вырваться. Обе души знали двух хозяев. И теперь, столкнувшись в одном теле, они пытались разобраться.
И потому Императору требовалось оказаться рядом с телом своего копья, где можно будет разрешить противоречие, выпустить чужую душу. Конечно, это можно сделать и сейчас. Но в тот единственный миг, когда она окажется между Императором и Пастью Берущей, она успеет вырваться, проститься с телом и отлететь. Даже Гишту не догнать её. В этом случае соглашение, выгодное обоим, будет нарушено.
Ещё через месяц.
Император безбоязненно вышел навстречу парламентёрам. Он шагал вверх по склону холма быстро и уверенно. Даже если их охрана на самом деле собирается напасть, ему ничего не грозит. Десяток солдат против одного маленького мальчика – слишком неравные силы. Но Гишту молчал, а значит, атаковать они не думали.
– От имени моего господина, владыки королевс… – начал парламентёр, но Император перебил.
– Я отлично знаю, кто твой господин. Передай ему, что он трус, раз не явился на встречу сам.
– Он просто осторожен. Мой господин велел спросить, почему вы напали.
– Не мы, – отрезал Император. – Это твой господин начал эту войну, приказав убить нашего охотника.
– Господин не приказывал! Тот капитан сам принял решение. И, между прочим, он уже казнён. Мы можем выдать вам его тело в знак примирения.
Император чуть поднял голову. Всё. Эти переговоры останутся за ним: парламентёр допустил ошибку, начав оправдываться. Теперь Император может перейти в нападение.
– На что мне нужен труп вашего вояки? И потом – я не намерен мирится. Мне, лично мне было нанесено оскорбление этим убийством.
– А мы оскорблены тем, что вы шлёте к нам шпионов!
– А он что – признался в шпионаже? – Император подался вперёд, заставив собеседника отступить на шаг.
– Нет… – Переговорщик растерялся. – Он называл себя охотником…
– Ну вот!
– Но откуда же он мог так много знать?
– Это был мой доверенный слуга! Я не просто так сказал, что оскорбление нанесено мне лично!
– А зачем вы направили своего доверенного охотиться в такой близости от нашей границы? – человек короля всё ещё пытался спасти положение.
– Потому что тут холодно! Шкуры у зверей толще и качественней.
Парламентёр удручённо молчал.
– Вот что, – проговорил Император, – Я согласен простить вам смерть охотника и не продолжать это ужасное кровопролитие. На трёх условиях. Первое: отдайте тело моего слуги. Второе: откажитесь от претензий на Вторую Северную. Третье: уступите ваши южные земли до реки Илеры.
– Что?! Так далеко?
– А иначе, – продолжил Император, – я доведу войну до конца. И это будет ваш конец.
Переговорщик окончательно сник.
– Я передам…
На следующий день.
Один из солдат откинул с тела Кидо мешковину и отшатнулся, уткнувшись носом в рукав. За месяц от трупа почти ничего осталось, но даже по этим останкам можно было многое сказать о степени допроса. Множество переломов, ни одного пальца, зубов нет, в глазницах царапины.
Император поёжился и скосил глаза на Гишту. Тот выглядел равнодушным.
– Выпускай… – сказал повелитель, жестом отослав солдат из палатки.
Гишту дотронулся до Императора левой рукой, Берущей, вытягивая из него чужую душу. Затем подпрыгнул, той же рукой ухватив добычу. Император смотрел спокойно. Он уже давно привык к трапезам союзника, тем более, человеческий глаз не различал настоящего действа.
Внезапно, Гишту зашипел. Его ладошка покраснела, как от солнечного ожога.
– Что-то не так? – беспокойно спросил Император.
– Вс-сё не так! – В голосе мальчика появились змеиные нотки, которых Император не слышал, даже общаясь с истинным Гишту.
Мальчик снова подпрыгнул и снова, обжёгшись, отдёрнул руку. Потом в третий раз – уже без ожогов. Наконец, он устало уселся на тряпичный пол.
– Что, поймал?
– Нет. Она отлетела. В первый раз она попалась, но теперь научилась осторожности. Я же предупреждал. Я же говорил, что он и без того будет верен! Я же объяснял, что это сильная душа! – с каждым словом Гишту наливался яростью. – Всё! Я не получил пищи, договор расторгнут!!!
Кисть Берущая и Кисть Дарящая вцепились в ладонь Императора, обдав его змеиным холодом. На секунду он ощутил невероятный прилив счастья: одиннадцать пленниц вырвались на свободу и метнулись к своим родным, больше не ощущая над собой злую волю Гишту. В следующее мгновенье на Императора нахлынуло чувство потрясающего единства: обнялись, слились в целое кусочки его души, отрезанные друг от друга. В третий миг пришла ни с чем не сравнимая боль: он узнал, что значит – терять душу целиком.
– Я должен бы сделать это с тобой сорок девять раз! – восторженно кричал Гишту, легко покрывая вопли жертвы. – Именно стольких верных тебе людей ты скормил мне! Тебе, кажется, желали быть разорванным нечистью? Я это устрою!
Император захрипел и попытался оторвать от себя мальчика, но тот уже
обвивал его тело леденящими нефритовыми кольцами.
– Давай… ещё один… договор… – выдавил Император, изо всех сил пытаясь удержать дух внутри.
Гишту расхохотался.
– Нет! Ты уже продал мне душу, больше тебе торговать нечем!
Император рухнул и стал кататься по земле, пытаясь сбить змею.
– Ха-ха, а ты тоже силён! – бесновался Гишту. – Достойная замена упущенной душе!
Император будто прибавил в силе.
– Если Кидо смог вырваться, смогу и я, – просипел он.
– Не сможешь!!! – Гишту ликовал. – Да, ты тоже силён! Но его душа была подобна солнцу, а твоя – чёрная, об неё мне не обжечься!
…Чёрная душа – не самая большая сила на свете. И поэтому Императора не стало.
Спустя неделю.
Мягкая, в белой перчатке рука Императора расслабленно легла на подлокотник. Ему нечего бояться – в народе он невероятно популярен. После того, как гибель предшественника удалось свалить на рядового вражеского солдата, война закончилась на ещё более выгодных для Империи условиях. Владыка окинул взглядом посетителя: чуть склонённая спина, вытянутые ладонями вперед руки – знак торговых намерений.
– Итак, ты решил воспользоваться правом подданного на беседу со мной. Что ты хочешь мне сказать?
– Я предлагаю выгодное сотрудничество.
Император снисходительно засмеялся.
– Вот как? Скажи для начала, как твоё имя, дитя.
– Гишту.